«Ты ничего не понимаешь»: почему бесконечные разговоры отталкивают подростка

Говорить, говорить, говорить

Западное общество постепенно уходит от авторитарного стиля воспитания, и это правильно. Однако в результате родители впадают в другую крайность. Появляется навязчивое желание постоянно разговаривать с подростками, пытаясь сохранить близость, которая была в детстве, то же чувство глубокой взаимной привязанности. Можно ли удержать детей бесконечными разговорами? Эта идея, рождённая нарциссическим стремлением всё контролировать, за последние тридцать-сорок лет стала для родителей настоящим девизом:

С детьми надо разговаривать.

Общайтесь с детьми.

Детям нужно нас слышать.

Родительский голос их успокаивает.

Наши сыновья ждут, чтобы мы с ними заговорили.

Наши дочери нуждаются в эмоциональной близости.

Им нужны наши слова.

Диалог, диалог и только диалог. Бесконечный диалог. Философская концепция вдруг становится главным требованием, которое общество навязывает родителям. А молчание начинает казаться чем-то пугающим.

О чём можно каждый день часами говорить с подростками, которые живут своей жизнью и естественным образом отдаляются от родителей? И почему прекрасное, глубокое понятие «диалог» утратило свой истинный смысл и превратилось в бесконечные разговоры, споры и нравоучения? Диалог — это философская концепция, а не универсальный способ общения с детьми.

Чтобы лучше разобраться в этом вопросе, я обратился к своей давней коллеге Элене Пассерини, специалисту по философии, и попросил её объяснить не просто семантическое значение термина «диалог» (оно мне известно), а его глубинный философский смысл. Вот что она мне ответила:

Что такое диалог с философской точки зрения

Элена Пассерини

Диалог — это разговор между как минимум двумя участниками, имеющими разные точки зрения, мнения, эмоции и идеи. Участники готовы исследовать эти различия вместе, умеют выражать собственные мысли и слушать друг друга, задавать вопросы и откровенно на них отвечать. Они готовы к неожиданным поворотам беседы, критике и совместным открытиям.

Диалог — не теория, а живая практика общения, во время которой оба собеседника готовы учиться друг у друга.

Диалог — это не противоположность конфликту и не словесная баталия, хотя порой в нём можно определить «победителя» и «проигравшего». Вся история философии и науки выросла из споров между учениками и учителями, между представителями разных школ. Они дискутировали, понимая ценность различий и важность открытой полемики для поиска универсальных истин.

Диалог не является инструментом воспитания, философские диалоги между родителями и детьми случаются крайне редко. Диалог должен быть свободным, его нельзя навязать. Его суть — в живых отношениях между «я» и «ты».

Всё это и впрямь очень интересно, но слишком далеко от реальных родительских задач, куда более базовых и свободных от философских допущений. Семья — это не философская академия, не платоновский симпозиум и не школа диалектики. Нашим подросткам нужно не это.

Однако Паола, как и многие другие матери, похоже, восприняла философский подход слишком буквально и, осознанно или нет, пытается применять его со своими тремя детьми-подростками. Особенно с самым несговорчивым из них. Вот что рассказывает Паола.

Ты меня достала

Не знаю, что делать. «Послушай меня», — говорю я ему. Давлю. Настаиваю. Ругаюсь: «Так не может больше продолжаться». Хожу за ним по пятам. Пытаюсь забрать телефон, объясняю, что слишком много экранного времени вредно. Когда могу, отключаю интернет. Постоянно твержу, что у него плохая компания. Они все курят, и неизвестно, чем ещё занимаются. А ему хоть бы что, даже не слушает. Тогда я перехожу к угрозам: «Если я сказала "нет" — значит, нет. Они мне не нравятся. Никуда ты с ними не пойдёшь. У тебя уже десять замечаний в электронном дневнике». Но ему плевать на мои слова. Он только огрызается: «Ты меня достала. Это из-за тебя я плохо учусь — ты меня замучила».

Думаю: «Может, он и прав, но как иначе? Я не могу по-другому».

Женщина загнала себя в тупик и не видит выхода. Её навязчивое желание постоянно разговаривать с сыном даёт обратный эффект. Он уходит от общения, не слушает её. Порой пародирует, почти насмехается. Ситуация становится всё хуже, и, к счастью, Паола поняла, что ей нужна помощь. Постепенно нам удалось найти оптимальное решение.

Можно ли действовать эффективнее? Безусловно. Главное — научиться отличать навязчивое стремление к диалогу любой ценой от необходимого общения, которого действительно ждут от нас подростки. О том, как это сделать, поговорим в следующем разделе. Если постоянно вести с подростками нравоучительные беседы, их ответ может неприятно нас удивить. Вот лишь некоторые примеры:

Отстань!

Не твоё дело.

Не доставай.

Ты ничего не понимаешь.

Лучше самоубиться, чем в сорок лет быть таким, как ты.

Ты неудачница.

Ты старая.

Не реви!

Тупая.

Вы отсталые.

Вы мне противны.

Такие словесные реакции трудно объяснить рационально. Они — плод подростковой конфликтности, естественного противостояния, которое помогает им отделиться от родителей.

Сложно понять, что творится в голове подростка. Даже у молчания есть свои причины. Вот что рассказывает моя хорошая подруга Моника о своём подростковом опыте.

Я не хотела быть как они

Родители развелись, и я осталась жить с мамой. У нас было много разногласий, мне казалось, что она меня совсем не понимает. Мама и её новый партнёр всё время твердили, как плохо отец на меня влияет. Мир взрослых казался мне слишком запутанным. В тот день, когда они с усмешкой сказали, что я повторяю отцовские слова, я решила больше с ними не разговаривать. С тех пор за столом я только односложно отвечала на вопросы, но больше ничем не делилась и ничего не рассказывала. Мама и отчим заметили перемену, но быстро привыкли. Я научилась не грубить, но превратилась в тень. Я не была копией отца, не была копией матери, я вообще не понимала, кто я, но точно знала: я не хочу быть похожей на них.

Моника хотела расправить крылья, оградиться от чужого влияния, жить без давления вечно враждующих между собой родителей. Она отстранилась, чтобы найти свой путь. И, как показало время, ей это вполне удалось.

Родитель-друг

Стремление любой ценой поддерживать диалог с подростками тесно связано с модным веянием последних лет — дружить со своими детьми. Я считаю эту «моду» прямым следствием нарциссических изменений, произошедших в нашем обществе. Если цель — выглядеть максимально моложе, то что может быть логичнее, чем подружиться с теми, кто действительно молод? А если они ещё и живут с тобой под одной крышей, такой поворот становится ещё заманчивее: «Вот они, мои дети-подростки, и я чувствую себя как они».

Мама идёт с дочерью по магазинам, и обязательно найдётся кто-то, кто скажет: «Надо же, вы прямо как сёстры!» Мама светится от счастья, дочь готова провалиться сквозь землю. Пусть даже в этот момент она улыбается и делает вид, что разделяет мамино желание быть на одной волне. Цена такой дружбы высока. Возникает простой вопрос: зачем подростку родитель-друг, если сама суть дружбы и общения со сверстниками в этом возрасте — противостояние родителям?

Такая «дружба» становится причиной мучительного внутреннего конфликта: «С кем провести каникулы — с родителями или друзьями? С кем пойти гулять? Остаться дома с родителями или пойти с друзьями?» Всё становится неоправданно сложным и запутанным. Вместе с коллегами мы решили изучить эти новые отношения между поколениями и узнать мнение самих подростков. Мы предложили семидесяти пяти старшеклассникам социально-экономического лицея на севере Италии ответить на вопрос: «Считаешь ли ты себя другом или подругой своих родителей?»

Проанализировав результаты опроса, педагог нашего центра Антонелла Горрино получила следующие данные:

40% подростков уверены, что родители не могут быть их друзьями;

60% допускают возможность дружбы с родителями.

Из этих 60%:

12% жалуются, что родители не умеют слушать;

17% чувствуют поддержку и понимание;

21% считают лучшим другом мать;

10% считают лучшим другом отца.

Результаты опроса позволили выделить пять типов отношений с родителями:

Родители не являются друзьями;

Родители — плохие друзья / ужасные воспитатели;

Родители — хорошие друзья;

Мама — моя подруга;

Папа — мой друг.

Рассмотрим некоторые ответы:

«Для меня мать скорее приятельница, чем подруга. Я боюсь её осуждения, она меня не слушает, с ней невозможно говорить откровенно. Я боюсь оценок, потому что, по её мнению, если в лицее получаешь двойку, значит, ты тупой».

«Думаю, лучше не допускать с родителями излишней близости, чтобы не сказать или не сделать того, о чём потом пожалеешь».

«Я считаю себя подругой своих родителей. Особенно мамы — мы много общаемся, когда ей тяжело, она всегда изливает мне душу, рассказывает о своих взаимоотношениях с другими членами семьи».

«С мамой я обсуждаю все свои проблемы и воспринимаю её почти как ровесницу».

«Я больше дружу с мамой, мы лучше ладим. Она знает обо всём, что со мной происходит. С отцом я тоже лажу, но гораздо меньше, чем с матерью, потому что между нами нет такой близости и я не рассказываю ему всё».

«Мы с мамой как подруги — я могу говорить с ней о самом личном. Не думаю, что наши отношения с папой можно назвать дружбой».

«Мама — моя лучшая подруга, а папа — просто хороший друг».

«Для меня настоящий друг — это отец, он всегда помогает и поддерживает меня в трудные моменты. А мать, наоборот, только критикует и заставляет чувствовать себя ничтожеством».

«Мне ближе отец: когда ходим за покупками, он может купить то, что я захочу, если сломались наушники — закажет новые. А мать покупает только то, что, по её словам, полезно для моего культурного развития».

Позиция подростков предельно ясна. Одни видят в родителе человека, который всегда рядом и готов выслушать, без намека на воспитание. Другие ценят эмоциональную связь с одним из родителей. Родитель-друг сбивает подростков с толку — это понятно из их искренних ответов. Отсутствие границ между поколениями нарушает семейную иерархию и негативно сказывается на отношениях. В некоторых случаях подростки, похоже, сами берут на себя роль взрослых.

Желание родителей любой ценой быть на равных с детьми оборачивается странной подменой: вместо того чтобы воспитывать, они пытаются вернуть себе утраченную молодость через своих детей.